Шестнадцатого апреля 2026 года в Государственном историческом музее Южного Урала состоялось заседание круглого стола «Дискуссионные вопросы изучения погребения “купца Перцеваˮ». В нем приняли участие сотрудники музея (Дмитрий Чарыков, кандидат исторических наук, заместитель директора по хранению и научно-исследовательской работе; Василий Филимонов, начальник научно-исследовательского и редакционно-издательского отдела; Елена Петрова, руководитель департамента научно-фондовой и реставрационной деятельности; кандидат исторических наук Екатерина Шумская и Владислав Демаков, научные сотрудники) и приглашенные гости: секретарь Челябинской епархии, настоятель Свято-Троицкого храма, кандидат исторических наук протоиерей Игорь Шестаков, кандидат исторических наук Гаяз Самигулов (ЮУрГУ); доктор исторических наук Андрей Конюченко (ЧелГУ), Владимир Сашанов (Центр историко-культурного наследия города Челябинска).
Дмитрий Чарыков:
– В 2004 году в ходе строительных работ на перекрестке улиц Цвиллинга и Коммуны было найдено захоронение начала прошлого века с неизвестными останками. Поначалу археологи сочли, что здесь похоронен меценат Покровской церкви, купец Петр Перцев. Останки передали в музей, где они хранились более десяти лет. В сентябре 2016 года их перезахоронили на кладбище Одигитриевского женского монастыря в Ленинском районе Челябинска. Однако у этой истории было свое продолжение. В 2026 году научные сотрудники музея Екатерина Шумская и Владислав Демаков дополнительно изучили старинные документы и пришли к выводу, опровергающему общепринятую версию. Результаты опубликованы и размещены на сайте музея. Важно обсудить выводы, оценить их достоверность и прийти к взвешенному решению. Это важно и для науки, и для музея, где хранится предмет из погребения.
Екатерина Шумская:
– В 2004 году в Челябинске, на перекрестке улиц Цвиллинга и Коммуны, начались работы по возведению нового здания областного правительства. Отряд Археологического научного центра проводил надзор за земляными работами. Изучению подверглась территория, на которой ранее располагались церковь Покрова Пресвятой Богородицы и площадка перед корпусом Челябинского духовного училища. Учебное заведение было ликвидировано в 1919 году, а Покровская церковь закрыта в августе 1923 года, и уже в ноябре здесь начал функционировать спортивный клуб «Олимпия». Храм со значительно видоизмененным внешним обликом простоял до 1934 года, когда его снесли в результате переоборудования здания духовного училища под облисполком.
В ходе раскопок археологами было найдено захоронение, которое по внешним признакам датировали рубежом XIX–XX веков, и, хотя его не задела строительная техника, крышка гроба отсутствовала, а находившиеся внутри кости располагались в беспорядке. Взаиморасположение и сохранность костей привели судмедэксперта и археологов к выводу, что данное захоронение уже вскрывалось, причем наибольшему разрушению подверглись области лица, шеи и верхней части груди покойного. Традиционно именно здесь носятся различные награды, наперсный и нательный кресты, и было высказано предположение, что могилу ограбили ранее, тогда же телу и нанесли повреждения.
При расчистке погребения специалисты извлекли фрагменты различных тканых и кожаных изделий, являвшихся остатками одежды и обуви (сапоги) усопшего. При осмотре тканей в складках экспертом был обнаружен золотой нательный крест. В найденном погребении присутствовали ткани трех типов. Первая — фрагменты нательного белья. Вторая — остатки рубахи. Третий тип — ткань, похожая на парчу или гобелен. Основной ее цвет — зеленый, с различными оттенками, и, частично, желтый. В наличии имелось четыре предмета из этой ткани, все их эксперт и археологи отнесли к элементам облачения священнослужителя. Кроме того, в погребении найдены фрагменты книги с деревянными обложками, остатками обтягивавшего их красного бархата и бронзовой рельефной накладкой, которая крепилась на лицевую сторону. Ее украшение традиционно для Евангелия — это пять изображений в овальных медальонах: в центральном — воскресение Иисуса Христа, в угловых — евангелисты Матфей, Марк, Иоанн и Лука.
Специалисты разошлись во мнениях о том, чей же прах обнаружили в погребении. Настоятель Свято-Троицкого храма протоиерей Игорь Шестаков и археолог Станислав Григорьев указывали на то, что оно принадлежит священнослужителю. Руководитель Археологического научного центра Сергей Боталов предположил, что умерший не являлся духовным лицом, а, возможно, был купцом из рода Петра Ивановича Перцева, на средства которого строилась Покровская церковь, ведь рядом с ней и нашли захоронение. Однако данной точке зрения противоречило наличие священнического облачения.
Пятого марта 2004 года в «Челябинском рабочем» появилось заявление директора Центра историко-культурного наследия г. Челябинска Владимира Боже о том, что обнаруженные останки принадлежат челябинскому градоначальнику, купцу и меценату Петру Перцеву. Краевед нашел некролог, опубликованный в «Оренбургских епархиальных ведомостях» в 1890 году, где говорилось, что «погребен покойный около построенной им училищной церкви». Это утверждение, по словам Владимира Боже, «не оставляет сомнений в том, что найдены останки Перцева». Данная точка зрения была принята археологами и отражена в отчете о раскопках, при этом никаких архивных доказательств или каких-либо других доводов в пользу выдвинутой версии в материалах не приводилось. Отмечалось лишь, что вопрос о наличии облачения и Евангелия в погребении «пока не разрешен до конца, возможно, будущие изыскания позволят разобраться в этих неясностях».
Чтобы подтвердить или опровергнуть версию о принадлежности погребения Перцеву, научные сотрудники музея обратились к церковным метрическим книгам. В документах Объединенного государственного архива Челябинской области было обнаружено, что скончавшийся от паралича 6 марта 1890 года «купец города Челябы, храмоздатель Покровской училищной церкви и почетный блюститель Челябинского духовного училища Петр Иванов Перцев» был похоронен совсем не в церковной ограде, а на городском Казанско-Богородицком кладбище. При этом, очевидно, упокоился он рядом со своей супругой Татьяной Васильевной, умершей 3 октября 1873 года. Еще одним подтверждением данного факта является публикация в газете «Челябинский листок» от 30 ноября 1916 года, где сообщалось о краже надгробных плит с названного некрополя, в числе которых фигурировало и семейное захоронение Перцевых. Таким образом, бытовавшая много лет и считавшаяся едва ли не единственно возможной версия о принадлежности найденных останков не нашла документального подтверждения. В связи с этим вновь встает вопрос, чье же погребение тогда было обнаружено в 2004 году и приписано Петру Ивановичу Перцеву.
Научные сотрудники музея еще раз обратились к исследованию материалов погребения по данным отчета о раскопках 2004 года. Проконсультировались с экспертами — настоятелем Свято-Троицкой церкви Челябинска, секретарем Челябинской митрополии протоиереем Игорем Шестаковым, духовником и игуменьей Челябинского Одигитриевского женского монастыря, доктором исторических наук, профессором Игорем Владимировичем Нарским. Обратились к дореволюционной литературе, описывающей обряд погребения священнослужителя, и метрическим книгам Покровской церкви и находящегося рядом Челябинского Одигитриевского женского монастыря, где имелось небольшое кладбище.
Найденное в 2004 году захоронение совершено по правилам погребения священников, принятым в императорской России. Определенно можно сказать, что перед нами протоиерей, имеющий набедренник — наградной элемент богослужебного облачения, использующийся только в Русской православной церкви. Обязательным при возведении в сан протоиерея вручение набедренника стало, видимо, только во второй половине XIX века. Датировка обнаруженного погребения также указывает на этот период, поскольку специалисты отнесли его к рубежу XIX–ХХ столетий.
Еще одной отличительной чертой данного захоронения является зеленый цвет облачений, что особенно отмечено протоиереем Игорем Шестаковым. По традиции, одеяния для погребения готовились заранее. Это был новый полный комплект, в который входила и награда — набедренник. Цвет тоже выбирался заранее и, как подчеркнул отец Игорь, вероятно, явился прижизненным желанием покойного быть погребенным именно в облачении зеленого цвета. В православном богослужении зеленый цвет — символ Святой Троицы. Можно предположить, что ее почитание имело важное место в жизни усопшего. Еще одно возможное биографическое уточнение: скорее всего, это вдовец, носивший на молитвенную память нательный крест своей почившей супруги, так как обнаруженный в погребении нательный крест был атрибутирован Игорем Нарским как женский.
Теперь обратимся к изучению архивных данных о наличии каких-либо захоронений рядом с Покровской церковью. В результате сплошного просмотра ее метрических книг периода 1873–1918 годов нами установлено, что за все время в ограде храма совершили лишь одно погребение: 29 октября 1892 года здесь похоронили купца второй гильдии Артемия Васильевича Кузнецова, умершего 26-го числа в возрасте 35 лет от кровоизлияния в мозг. Учитывая вышесказанное, найденное в 2004 году погребение не могло принадлежать А. В. Кузнецову, могила которого, скорее всего, осталась за границей раскопа. Вопрос о принадлежности останков оставался открытым, поскольку в архивных документах мы не обнаружили никакой информации об имевшемся возле Покровской церкви захоронении кого-либо из священнослужителей.
Тогда логична версия, что данное погребение вторичное (кости имели посмертные повреждения, причем процесс разложения мягких тканей к моменту их нанесения уже завершился, могила ограблена, гроб с разворошенными останками не закрыт крышкой, а просто завален землей) и появилось в период ликвидации и постепенного разрушения Одигитриевского женского монастыря. В конце XIX — начале XX века на его территории, рядом с алтарем Вознесенской церкви, находившейся практически по соседству с Покровской (расстояние между ними составляло порядка ста метров), тоже осуществлялись захоронения. Как известно, постановление о закрытии обители Челябинский губисполком принял 23 марта 1921 года. С 1927 года здание Вознесенской церкви начали активно перестраивать под зал заседаний, и все могилы к тому времени, конечно, уже ликвидировали. Вполне вероятно, что останки, первоначально погребенные там, могли перенести к Покровской церкви, которая была закрыта и разрушена позже монастыря.
При просмотре метрических книг периода 1876–1919 годов нам удалось документально подтвердить следующие захоронения, располагавшиеся в монастырской ограде: игуменья Лидия (23.04.1879), протоиерей Иоанн Петрович Днепровский (13.05.1898), купеческая вдова города Уфы Александра Ивановна Зайкова (31.01.1903), дочь протоиерея Мария Ивановна Днепровская (10.05.1907), схимница Ангелина (08.12.1908), монахиня Амфилохия (21.09.1909), вдова священника Зоя Николаевна Брянцева (06.04.1910), протоиерей Владимир Васильевич Никольский (02.02.1912), управляющий Челябинским отделением Государственного банка статский советник Константин Николаевич Пядышев (22.04.1914), жена троицкого купца Татьяна Ивановна Ботова (23.09.1914), челябинский мещанин Андрей Петрович Холодов (01.10.1914). Из вышеназванных лиц священнослужителями были двое — Днепровский и Никольский, причем оба протоиереи.
Анализ значительного массива документальных источников и особенности погребения свидетельствуют о том, что захоронен здесь мог быть протоиерей Иоанн Днепровский. Во всяком случае, факты его биографии хорошо соотносятся с обнаруженным женским нательным крестиком, свидетельствующим о принадлежности вдовцу. Усопший был протоиереем, награжденным набедренником, а зеленый цвет одеяний, скорее всего, говорит о том, что он являлся настоятелем Свято-Троицкой церкви и прослужил в ней много лет. Время первоначального погребения Днепровского тоже совпадает с датировкой могилы археологами.
Таким образом, можно с большой долей вероятности утверждать, что найденные в ходе раскопок останки принадлежат протоиерею Иоанну Днепровскому. Они обретены спустя много лет и снова упокоились на монастырском кладбище возрожденной Одигитриевской женской обители, правда, пока под памятником с именем Петра Перцева.
Владислав Демаков:
– Для тех, кто занимается генеалогией, метрические книги — это, безусловно, источник очень известный, а вот, к сожалению, краеведам и историкам он как-то не сильно как будто бы знаком, и используют его очень редко в исследованиях. Хотя, по сути, всю информацию, которая касается персоналий (от рождения и до смерти, бракосочетание, появление на свет детей), можно найти в метрических книгах.
Соответственно, по Челябинску все они хранятся в областном архиве, доступны в оцифрованном виде. И вот когда у нас возник вопрос, а мог ли это быть Перцев, то есть, когда мы взяли самую первую версию, общепринятую, у меня первым делом возникла мысль, что нужно посмотреть метрическую книгу, потому что это максимально достоверный источник, первоисточник информации.
Найдя, соответственно, 1890-й год (метрическая книга Покровской училищной церкви, или Перцевская, как ее еще называли), мы обнаружили: напротив фамилии Перцева написано, что он погребен на градском (городском) кладбище. Хорошо известно, что это так называемое Казанско-Богородицкое, ныне в районе здания кинотеатра имени Пушкина, то есть основное кладбище, где хоронили в основном с конца XVIII века. Там же была погребена и супруга Перцева. Это еще в 1870-х годах, она умерла раньше. Соответственно, это первый момент, который нам позволил говорить, что был найден точно не Петр Перцев.
Второй момент — это публикация в газете «Челябинский листок» 1916 года о том, что кладбище подверглось разграблению, когда чугунные надгробные плиты были сданы на металлолом. Там есть подробный перечень, какие захоронения пострадали, в том числе написано, что семейное погребение Перцевых. А поскольку мы знаем, что прямых наследников и детей у них не было, тут логически, соответственно, делается вывод, что там захоронение именно супругов Перцевых.
Далее следующий момент. Поскольку это точно не Перцев, как мы пришли к выводу, то следующей задачей было установить: а хоронили ли вообще кого-нибудь в ограде Перцевской церкви? И здесь нам на помощь пришли, опять же, метрические книги. Благо, они сохранились погодно, с 1873 года по 1918-й, то есть практически за весь период функционирования храма. Просмотрев их все, в частности, третий раздел «Об умерших», я нашел единственную запись о том, что в 1892 году в ограде похоронили купца Артемия Кузнецова, умершего в возрасте тридцати пяти лет. Он был недолгое время, последние годы жизни, старостой этой церкви, а также участвовал в жизни духовного училища.
Получается, что Кузнецовы — это своего рода тоже родственники Перцева по его второй жене, то есть у нее как у вдовы имелись взрослые сыновья. Был еще второй сын Николай Кузнецов. Он умер спустя четыре года, однако его похоронили на городском кладбище, а не в ограде Перцевской церкви. Предполагаем, что здесь, скорее всего, могло иметь место влияние именно младшего брата, который поспособствовал тому, чтобы Артемия похоронили в ограде церкви. А когда скончался Николай, у него уже наследников не было, соответственно, его как бы по общепринятым правилам захоронили на городском кладбище.
Следующий момент, который мы посмотрели, — это метрические книги монастырской Одигитриевской церкви, поскольку возникла версия о том, что, может быть, кто-то из ближайшей округи позже был перезахоронен здесь. Известно, что на территории монастыря находилось как минимум 11 захоронений. Просмотрев погодно все сохранившиеся метрические книги с 1876-го по 1919-й, мы выявили информацию об этих 11 захоронениях, которые были в ограде монастыря, произведены там соответственно с 1879 года по 1914-й.
И в общем-то, как Екатерина Шумская уже сказала, из этих одиннадцати человек двое имеют отношение к священнослужителям — протоиереи Никольский и Днепровский. Остальные лица гражданские, в основном, и несколько еще есть, по-моему, две или три монахини и одна игуменья. Так, среди погребенных числились Андрей Холодов — ранее известный в городе купец, а также, например, управляющий Челябинским отделением Государственного банка. В общем-то, вот такой достаточно разноплановый круг лиц, которые удостоились быть похороненными на монастырской территории. На основании проведенных исследований мы сузили рамки до двух лиц, нас интересующих. Это непосредственно священнослужители. В дальнейшем уже пришли к промежуточному мнению, что, скорее всего, найден был Иоанн Днепровский.
И, опять же, место его первоначального погребения мной было определено по метрической книге уже Свято-Троицкой церкви, поскольку его отпевали там, ведь он служил в ней 30 лет. В разделе примечаний сделана приписка о том, что погребен в ограде монастырской церкви. То есть это позволяет утверждать, что он точно был похоронен на территории монастыря.
Поэтому мы считаем, что метрические книги — это максимально достоверный источник. Ошибок, как правило, в них не могло быть. За редким исключением. Могли перепутать, допустим, при заполнении метрики, не там проставив нумерацию родившихся, в графе, либо мужской, либо женский пол. Но тогда делалась соответствующая отметка, что исправление внесено верно. А так, чтобы, допустим, указать факт погребения в другом месте, конечно, такого написать в то время не могли, поскольку это происходило по свершившемуся событию.
Василий Филимонов:
– Хочется отметить актуальные проблемы круглого стола. Во-первых, это необходимость замены надгробного памятника с именем Петра Перцева. Во-вторых, важный вопрос — достаточно ли оснований для установки памятной плиты с именем священника Иоанна Днепровского на монастырском кладбище. И, в-третьих, нужно ли внесение изменений с учетом новой информации в предисловие к репринтному изданию «Поучения Оренбургской епархии Челябинского Троицкого прихода настоятеля священника Иоанна Днепровского». Каково мнение по этим вопросам?
Протоиерей Игорь Шестаков:
– Следует признать, что останки точно принадлежат не Петру Перцеву, а священнослужителю. По поводу доказательств в пользу того, что, скорее всего, перед нами останки протоиерея Иоанна Днепровского, следует отметить зеленое облачение в захоронении. За 36 лет службы не сталкивался с подобным явлением ни разу, погребальные одежды традиционно белые. Надгробный памятник с именем Петра Перцева нам придется заменить. Тот, который есть, мы можем оставить на монастырском кладбище — не ломать, а перенести, оставить как кенотаф. Памятник стоит над останками либо Иоанна Днепровского, либо неизвестного священнослужителя. Что касается предисловия к репринтному изданию «Поучения Оренбургской епархии Челябинского Троицкого прихода настоятеля священника Иоанна Днепровского», то в него ничего добавлять не надо, оно рассматривает биографию Отца Иоанна Днепровского и заканчивается его погребением.
Гаяз Самигулов:
– Научными сотрудниками музея проделана серьезная работая. Доказано, что это не Петр Перцев. Проводилась экспертиза, которая установила, что захоронен был пожилой человек. Так что версия с купцом Кузнецовым, умершим в 35 лет, однозначно исключается. Вполне возможно, судя по облачениям и их цвету, это священник Иоанн Днепровский. Я не участвовал в раскопках этого погребения, а принимал участие в обработке найденных материалов. Версия, что это прах Петра Перцева, доминировала, так как Владимир Боже нашел некролог в «Оренбургских епархиальных ведомостях», и это считалось однозначным доказательством. Хочу заметить, что облачение было скомкано. У меня сложилось впечатление, что оно могло попасть в погребение отдельно. Захоронение было повреждено, в том числе и в ходе раскопок, так как они проводились зимой в мороз и в сжатые сроки.
Владимир Сашанов:
– Проведено интересное хорошо аргументированное исследование. Хотелось отметить один вопрос — относительно перезахоронения останков. Атеистическая советская власть могла просто убрать надгробные памятники у Вознесенской церкви и сровнять погребальные холмы. Вряд ли останки стали перезахоранивать.
Протоиерей Игорь Шестаков:
– В период воинствующего атеизма имели место показательные ограбления могил священнослужителей и выбрасывание останков как акт поругания. Такой случай произошел в Златоусте при закрытии храма. Вполне могли показательно ограбить и осквернить могилу, а затем прикопать останки на близлежащем пустыре.
Гаяз Самигулов:
– Однозначно, останки были в могильной яме, они были зарыты. Была или нет крышка гроба, сложно сказать, так как копал экскаватор и мог зацепить крышку.
Елена Петрова:
– Сотрудники проделали интересную основательную работу по доказательству, что останки принадлежат не Петру Перцеву, а священнослужителю, скорее всего, Иоанну Днепровскому. Нательный крест из погребения хранится в фондах, он золотой, проводилась экспертиза. Я обнаружила аналог, который датируется 1865 годом. Крест маленький, изящный, кажется, что женский или детский. Датировка и то, что он женский или детский, вполне увязывается с данными биографии Иоанна Днепровского.
Андрей Конюченко:
– Авторы провели увлекательное исследование, на основе архивных данных доказав, что захоронение на имеет отношения к Петру Перцеву. Был рассмотрен круг лиц, чьи останки могли быть в этом погребении. Довольно убедительно звучит версия, что это прах отца Иоанна Днепровского. В 1920-е и 1930-е годы было повсеместное уничтожение таких сакральных мест, как церкви, монастыри и некрополи. В исследовании Екатерины Шумской и Владислава Демакова раскрывается как раз такое преступление, сопряженное с кощунством, надругательством над телом умершего, местом его захоронения. Обязательно надо восстановить память о тех людях, которые были погребены на территории разрушенного Одигитриевского монастыря, хотя бы перечислить их на памятной стеле.
Дмитрий Чарыков:
– Вопрос об идентификации захоронения был рассмотрен экспертами. Установлено, что останки не принадлежат Петру Перцеву и не могут относиться к купцу Кузнецову. С высокой долей вероятности обнаружено погребение священника. Описанные детали захоронения наводят на мысль, что оно принадлежит протоиерею Иоанну Днепровскому. Участники круглого стола обозначили необходимость установки памятной плиты с его именем. Кроме того, экспертами рекомендовано увековечить память всех одиннадцати известных по метрическим книгам лиц, похороненных на территории разрушенного Одигитриевского монастыря (на отдельной стеле).
Появились вопросы, которые могут добавить достоверности результатам исследования. Первое — попытаться выяснить хронологические рамки, связанные с нательным крестом, обнаруженным в захоронении, уточнить его типологию. Второе — уточнить детали относительно переноса захоронения: когда это произошло, были ли такие случаи в рамках антирелигиозной кампании в 1920-е годы или это чисто технические моменты (например, могли при подготовке фундамента или котлована просто перенести кости, чтобы не мешали). Третье — вернуться к вопросу о первоначальном расположении облачений в погребении в момент их обнаружения. Данные моменты следует проработать, чтобы закрыть вопросы объективными, взвешенными ответами.
 |
 |
 |
 |
 |
 |
