В фондах Государственного исторического музея Южного Урала уже больше века хранятся две книги, способные напомнить об исторических событиях декабря 1825 года на Сенатской площади в Санкт-Петербурге. Это вторая и третья части издания «Новейший опытный и совершенный садовник, цветоводец и огородник», вышедшего в московской типографии Николая Степанова в 1831 году.
Для современного читателя книги едва ли покажутся интересными, ведь за почти двухвековой промежуток времени сведения, приведенные на их страницах, безнадежно устарели. Однако, если присмотреться, на титульных листах можно обнаружить интересную владельческую подпись, сделанную пером по правому краю — «М. Муравьевъ-Апостолъ». Что же нам известно об этой исторической личности?
Матвей Иванович Муравьев-Апостол (1793–1886) происходил из дворян Полтавской губернии, получил прекрасное образование в частном парижском пансионе, участвовал в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах русской армии. Вместе со своим младшим братом Сергеем в 1816 году принял участие в организации тайного общества «Союз спасения», целями которого были провозглашены уничтожение крепостного права и замена самодержавия конституционной монархией.
В конце декабря 1825 года Матвея Ивановича арестовали, но почти сразу отпустили, а спустя несколько дней вновь арестовали, доставили в Санкт-Петербург и заключили в Петропавловскую крепость. В числе прочих лиц, привлеченных по делу декабристов, его признали виновным, поскольку он «имел умысел на Цареубийство и готовился сам к совершению оного; участвовал в восстановлении деятельности Северного общества и знал умыслы Южного во всем их пространстве; действовал в мятеже и взят с оружием в руках»1. Судебным определением Муравьев-Апостол отнесен к государственным преступникам первого разряда и приговорен к смертной казни путем отсечения головы.
10 июля 1826 года после «совершенного и чистосердечного его раскаяния» Матвей Иванович был помилован с заменой первоначального наказания 20 годами каторжных работ[2]. 22 августа того же года этот срок сократили до 15 лет с последующим обращением на поселение в Сибири[3]. По случаю рождения великого князя Константина Николаевича в сентябре 1827 года Муравьева-Апостола освободили от каторжных работ и отправили в Сибирь. В 1828–1829 годах он находился на поселении в Вилюйске Якутской области, в 1829–1836 годах — в Бухтарминской крепости Омской области, в 1836–1856 годах — в городе Ялуторовске Тобольской губернии.
Здесь, в Западной Сибири, Матвей Иванович остался верен своим идеалам — быть полезным людям, отдавая силы, знания и опыт школе, основанной другим декабристом, Иваном Якушкиным (1793–1857). Не забывал он и о своем увлечении садоводством и огородничеством, о чем свидетельствуют названные выше издания. Вообще у него была хорошая библиотека, которая все время обновлялась, пополнялась и широко использовалась местной интеллигенцией. Необходимые книги часто присылала младшая сестра — Екатерина Ивановна Бибикова (1795–1861)4.
На форзацах обоих фолиантов, хранящихся в фондах музея, имеются подпись и штамп двух последующих владельцев данных изданий. В верхней части листа сделана чернильная надпись: «Библiотека Н. Я. Балакшина», ниже стоит штамп овальной формы с текстом: «А. Н. Балакшинъ»5. Известно, что в 1839 году в Ялуторовск из Тюмени приехал купец Николай Яковлевич Балакшин, он быстро освоился на новом месте и сблизился с декабристами. Рискуя своим положением, получал для них корреспонденцию на свое имя, выписывал различные издания6. По-видимому, именно благодаря этим приятельским отношениям Балакшин-старший и стал обладателем книг с автографом М. И. Муравьева-Апостола.
В Ялуторовске у Николая Балакшина родился сын Александр, который окончил здесь школу, созданную по инициативе Якушкина, затем обучался в Тобольской гимназии и Казанском университете, откуда за революционную деятельность был выслан на родину. Главной заслугой Александра Николаевича стало создание в 1907 году самой крупной кооперативной организации Российской империи — Союза Сибирских маслодельных артелей, где он занимал должность директора. Компания имела свои конторы в Берлине и Лондоне, а ее торговый оборот составлял колоссальную сумму — 160 миллионов золотых рублей. С одиннадцатого места в конце ХIХ века по экспорту масла к 1906 году Россия вышла на второе, уступив только Дании. И в этом огромная заслуга принадлежит именно Александру Николаевичу Балакшину7.
В библиотеку музея Челябинска книги поступили в первый год работы, вероятнее всего, через губернский библиотечный коллектор, распределявший по учреждениям национализированную литературу. Так, в собрании Курганской областной универсальной научной библиотеки им. А. К. Югова хранятся три издания с аналогичным владельческим штампом А. Н. Балакшина, есть там и одна книга, принадлежавшая челябинским предпринимателям братьям Покровским8, тоже попавшая туда путем распределения (напомним, Курган в 1919–1923 годах являлся уездным городом Челябинской губернии).
В 1954 году более четырех десятков изданий из библиотеки музея были переданы в основной фонд в коллекцию «Редкая книга», в их числе оказались и личные фолианты декабриста Матвея Муравьева-Апостола9. Уже на следующий год в альманахе «Южный Урал» на них обратил свой взор известный литературовед Александр Шмаков, сообщивший, что «в последнее время в книгохранилище Челябинского краеведческого музея удалось обнаружить ряд неизвестных автографов»10. Среди прочего здесь упомянуто и названное издание «Новейший опытный и совершенный садовник, цветоводец и огородник».
P. S. Помимо книг, которым посвящена данная статья, в фондах музея хранится еще один не менее уникальный и интересный артефакт — чугунная надгробная плита, где читается имя Вильгельма Кюхельбекера (1797–1846). Он известен как один из самых близких лицейских друзей Пушкина и декабрист, последние месяцы жизни проведший в Тобольске, где умер и был похоронен. На его могиле размещалось такое же надгробие, демонтированное в середине 1920-х годов и бесследно исчезнувшее. Позже здесь установили мраморный памятник, а чугунную плиту восстановили лишь в 1965 году по чудом сохранившейся старой фотографии.
И вот в начале апреля 1973 года в деревне Темряс (упразднена в 1978 году) Кунашакского района Челябинской области при разборке русской печи в старом доме была найдена чугунная плита с надписью, свидетельствовавшей о том, что под ней когда-то покоился прах Вильгельма Кюхельбекера. 12 апреля того же года ее передали в Челябинский краеведческий музей, где она какое-то время даже выставлялась в постоянной экспозиции. Но как такой исторический артефакт оказался на Южном Урале?
Можно предположить, что в музей попала первая отливка, изготовленная на одном из уральских заводов, но сделанная с явным браком (трещина у правого края, ошибки в переносах слов), в результате чего для могилы Кюхельбекера в Тобольске изготовили другой экземпляр, уже без названных недочетов, но он, как говорилось ранее, в советское время был утерян. А бракованную плиту приобрел кто-то из предприимчивых крестьян южноуральской глубинки, использовавший ее дома в сугубо утилитарных целях.
[1] Полное собрание законов Российской империи. Собрание II. Т. I: с 12 декабря 1825 по 1827 г. СПб., 1830. С. 762.
[4] Лушникова А. В. Истинный сын Отечества // Челяб. рабочий. 1985. 6 дек. С. 4.
[5] ГИМЮУ. ОФ-776/1, ОФ-5185/993.
[6] Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т. 1. Кн. 1. Новосибирск, 1994. С. 64.
[7] Бубнов В. А. Балакшины. В сельскохозяйственной кооперации, машиностроении, науке и образовании // Вестник Курганского государственного университета. 2016. № 3 (42). С. 10–11.
[8] Сокровища Юговки: каталог выставки книг «О чем поведает экслибрис…». Курган, 2007. С. 10, 11.
[9] Акт приемки-сдачи № 113 от 4 апреля 1954 г. Челябинского областного музея.
[10] Шмаков А. А. Неизвестные автографы // Южный Урал. 1955. № 13–14. С. 168.
