Времена могучих шаманов… Скажете, поэтический образ? А вот и нет! Современникам сложно представить, что не так давно всю Уральскую горную страну и даже пространство между Уралом и Каспийским морем населяли совсем иные народы, нежели сейчас. Охотники, рыболовы и собиратели, они долгими тысячелетиями жили относительно немногочисленными группами близких родственников, в гармонии с природой, не противопоставляли себя природе и не пытались вершить ее судьбами. Удивительный обзор их мало менявшейся от тысячелетия к тысячелетию жизни найдете в знаменитой «Шигирской кладовой» Свердловского областного музея.
Наши древние предшественники одухотворяли все — деревья, скалы, реки — всю живую и неживую природу. Это были далекие предки современных угроязычных народов Урала, прежде всего, манси. Вершины гор служили местом общения с духами, площадками для устройства святилищ. Позднее, когда волны переселений захлестнули край, древние предшественники манси были постепенно оттеснены на север Урала. Они оставили по рекам и озерам в том числе и Южного Урала свои родовые святилища с наскальными рисунками (писаницами), шахты на медь, укрытые оборонительными стенами городища — центры цветной металлургии и редкие, очень странные погребения. По одной из научных гипотез, эти погребения принадлежали шаманам (колдунам, волшебникам и далее по списку). Какую роль в жизни древних общин они выполняли в те давние времена?
Психика людей во все времена человеческой истории была так устроена, что окружающий мир, его особенности должны были быть объяснены его обитателям «до запятой». В древние времена, чтобы не сойти с ума, люди объясняли мир до деталей через мифы. Этот способ позволял им комфортно чувствовать себя в среде обитания. Он использовался и во всех традиционных этнографически изученных обществах еще сравнительно недавно. Как только мы спрашиваем себя, как же транслировались мифологические представления мировидения древних людей, перед нами во весь рост, «от века», возникает фигура всесильного Переводчика — Избранника духов, их своеобразного «назначенца», более известного как шаман. Это он, отстаивая разнообразные интересы как отдельных людей, так и родовой группы (семьи, общины) в целом, сценически общался с духами в ходе захватывающих «путешествий» в иные миры, объясняя попутно эти миры для соплеменников.
Шаманы оказались удивительно устойчивы к смене эпох и властей. Припоминаю, как меня интриговали известия о том, что уже в ХХ веке, несмотря на гонения и репрессии, формальное господство научных представлений о вмещающем жизни людей Мире, институт шаманизма и сами шаманы в той или иной степени сохранились среди персонажей духовного мира некоторых обществ и, как понимаю, в наши дни переживают некий Ренессанс. Особенно это актуально для «вчерашних» традиционных обществ. И не так важно, как зовется людьми разных народов этот человек: ведьма, фея, колдун, шаман…
«…Старая фея спросила плачущую Золушку:
— Ты очень хочешь попасть на королевский бал? Не плачь, помоги мне. Есть у вас большая тыква?
Тыква нашлась в кладовке. Фея прикоснулась к ней своей волшебной палочкой, и тыква превратилась в золоченую карету. Потом фея заглянула в мышеловку. Взмах волшебной палочкой — и сидевшие там мыши оборотились шестеркой породистых лошадей…»
Вы, конечно, узнали бессмертные строки из «Золушки» Шарля Перро. Но речь сегодня пойдет не о бедной барышне с ее туманной перспективой стать принцессой. Волшебная палочка — магический инструмент, совершающий по воле владельца — феи, того самого «транслятора-переводчика» — чудесные превращения, — вот что было важно для меня в этом отрывке. Вольно или невольно, Шарль Перро, пронзив толщу тысячелетий, показал нам времена, когда люди в эти чудеса не просто верили.
Я лишь однажды наткнулся на сведения о том, что и среди археологов в недавнем прошлом встречались уникальные личности, в совершенстве освоившие мировидение традиционных обществ и шаманскую практику. Как-то мне на глаза попались дневники Анны Маас, в 1960-е годы ездившей в экспедиции по Уралу с выдающимся советским археологом Валерием Николаевичем Чернецовым. Представляю вашему вниманию маленький отрывок из дневника Анны Маас.
«Он (Валерий Николаевич Чернецов — Н. В.) долго жил среди манси. Мансийский язык знал в совершенстве. В культуру этого уральского народа, в его среду, он вписался так, что его приняли в члены одного из мансийских родов и дали ему имя — Лозум-Хум, Человек-Река. Сам Валерий Николаевич о своем шаманизме помалкивал, но мелькало порой в нашем руководителе, несмотря на некоторую внешнюю простецкость, что-то загадочное. Особенно, когда он вспоминал всякие случаи, которые с ним происходили в разные годы в тайге… Он словно погружал нас в другую реальность, и мы, веря и не веря, поневоле входили вместе с ним в таинственный мир финно-угорских племен с их религиозными представлениями, обычаями, правилами и поверьями. Самым обыденным тоном он рассказывал, например, о своем общении с душами из другого мира или учил, как вести себя, если заблудишься в тайге и набредешь на пустое зимовье: нужно с ним непременно поздороваться (это с избушкой-то!), зайти, извиниться, спросить: “Можно я тут поживу?” Иначе, говорил он, нарушится равновесие между живым и неживым миром, и неживой мир может наказать. Уходя, надо поблагодарить и непременно оставить в избушке спички, немного крупы, соль…»
Или вот так Валерий Николаевич (Чернецов) объяснял, как если бы он был манси, случай, когда Миша (в будущем доктор исторических наук Михаил Федорович Косарев) встретился с жителем другого мира: «Когда человек умирает, то шаман особыми ритуальными приемами отправляет душу умершего по особой тропе в посмертное обиталище — в верхний или нижний мир. Но иногда в умершем человеке остается частица жизни. И он бродит по “среднему”, т. е. нашему, миру. Это “зимогоры”, полумертвецы. Они во всем похожи на людей, кроме одного: они принадлежат к миру мертвых. Они бывают агрессивны, но боятся резкого звука. Если житель “среднего” и “мертвого” миров близко подойдут друг к другу, то пространство, где произошла такая встреча, наполняется субстанцией ужаса…»
После чтения подобных отрывков остается только пожалеть нас, археологов. Мы зачастую пытаемся объяснить вещественные обломки миров наших далеких предшественников на основе присущего нашим дням научного знания…
А эти строки — из замечательной книги Лоуренса Грина «Последние тайны старой Африки»: «…племя постигло большое несчастье: по повелению колдуна был повален священный баобаб, и, если он не поднимется, все племя погибнет. Когда чиновник (европеец — а дело было в колониальной стране) приехал на место происшествия, он увидел старейшин племени, горестно сидящих вокруг целого и невредимого баобаба. Но они были уверены, что дерево повалилось, и никакие уговоры не могли их в этом разубедить. Тогда чиновник поговорил с глазу на глаз с колдуном, угрожая повесить его на этом самом баобабе, если тот его не “поднимет”. После долгих уговоров колдун согласился. Был разложен костер, и в жертву принесли козла. С криками изумления и радости старики “наблюдали”, как “упавшее” дерево вновь занимает прежнее положение…»
За свою археологическую жизнь мне неоднократно приходилось наблюдать эти «инструменты феи» в погребениях бронзового века и за стеклом музейных витрин. На языке археологии они традиционно называются булавы или навершия булав. Археологи знают лишь булавы с тщательно обработанными (полированными) навершиями из мягких пород камня (например, серпентинит), со сквозным отверстием под рукоять. Но что-то подсказывает мне возможность использования и дерева для этих целей. В моей практике лишь один раз удалось установить длину рукояти булавы (25 сантиметров) благодаря изящному костяному втоку — окончанию рукояти, украшенному орнаментом и зафиксированному на рукояти расклинившим ее с торца бронзовым гвоздиком. Это открытие случилось во время раскопок коллективного погребения в яме 5 кургана 4 могильника Кулевчи VI.
Распространенность похожих предметов в погребальных памятниках степной Евразии бронзового века такова, что мне беспредельно верится в универсальность существования в степных обществах бронзового века представлений о булавах, как аккумуляторах силы и власти, способных творить чудеса, как в сказках Шарля Перро. Но сегодня абсолютное большинство современных зрителей этих сокровищ за бронированным стеклом музейных витрин видит в них лишь более или менее обработанные каменные сферы или сфероиды, иногда с симметричными выступами, явно надевавшиеся на деревянную рукоять… Эти обломки некогда блиставших миров глубоко чужды нам, как марсианские реалии, и уже нуждаются в подробном «переводе»…
А еще мне, с высоты десятилетий, прожитых в Археологии, кажется, что чтению учебных предметов по древней истории в вузе должен предшествовать пространный спецкурс, объясняющий будущим историкам мировидение человека древних и традиционных этносов. Без него с пониманием и действий отдельных древних людей, и истории древних обществ просто беда!
Шаманы — пожалуй, самые таинственные персонажи из древних времен. Может ли археология доказать их действительное существование на протяжении долгих тысячелетий истории Человечества?
Древние могучие шаманы нет-нет, да и напоминают о себе. Вот пример. На территории древнего городища на озере Синара, в Снежинске, нашли плитку талькохлорита. На четырех ее плоскостях пять раз вырезан один и тот же антропоморфный персонаж. Образ стилизован буквально до знака. Вероятно, для создателей это означало безусловное прочтение его семантики и в таком исполнении. Для четырех из пяти антропоморфных изображений характерны три составляющих их части: меньший ромб или ромбовидная фигура (знак «головы»), больший ромб или ромбовидная фигура (обозначают ноги) и в трех случаях, помимо ног, подчеркнутый знак мужского начала (?) и соединительная линия или широкий желобок, обозначающий тело. Предварительно этот образ понят как изображение шамана в головном уборе, снабженном рогами животных.
Похожие образы можно видеть среди древних рисунков на каменных останцах, на озере Большие Аллаки в Каслинском районе, на севере Челябинской области. Они были открыты краеведами из Камышлова еще в конце ХIХ века и предъявлены научному миру в 1914 году археологом Владимиром Яковлевичем Толмачевым. В 1960-х годах рисунки изучал археолог Валерий Трофимович Петрин. Местные жители называют эти места Каменными палатками. Семь — пять тысяч лет назад на поверхности этих скал впервые появились рисунки. Они выполнялись природной краской — охрой.
Наиболее многочисленная группа рисунков была выполнена под скальным «козырьком». Вереница «пляшущих» мужчин в странных головных уборах, снабженных как бы отростками-антеннами. Но, скорее всего, это схематично изображенные рога животных — покровителей этой общины, возможно, маркеров духов. Подобные головные уборы (чаще шаманские) у других древних народов Сибири снабжались и масками. Ученые считают, что здесь, в древнем святилище у озера Большие Аллаки, так изображали могучих шаманов в процессе камлания.
В современной суетной жизни практически ничто, кроме легенд о чуди и ее копях да развалин редких городищ, не напоминает нам о древних шаманах, опрокинутых в мир знаков и символов горняках, металлургах-кузнецах-литейщиках, охотниках и рыболовах, живших не так уж и давно до нас в наших местах, не выделявших себя из Природы, считавших, что все в этом мире имеет душу, а любой человек — даже по нескольку душ…
Моя душа хранит с минувшим связь,
Я вижу прошлое за слоем пыли…
Во мне веков останки опочили,
Меня об этом не спросясь…
Тудор Аргези
