И ВИЖУ Я ОСНОВЫ ВСЕХ ВЕКОВ

Вы удивитесь, но начало региональной археологии — в удивительной глубине веков. Оказывается, самые древние известия о памятниках археологии на территории, которую сейчас знаем как Южное Зауралье, можно найти еще в документах правительства России еще ХVI (!) века, созданных задолго до времени освоения русским населением наших мест. В официальных документах эти сведения появились в связи с поисками мест, связанных с властителем Сибири того времени — ханом Едигером.

П. А. Словцов в своем «Историческом обозрении Сибири», ссылаясь на грамоту царя Иоанна (Ивана IV. — прим. авт.), сообщает: «…едва ли юрт Сибирской не стоял между Исети и Мияса, при озерах Иртяше и двух Наннягах, где на южном берегу одного из озер виден курган из полевого шпата, с древним укреплением и рвом, обведенным около кургана наподобие венка, а на северо-восточно-северном скате мыса, при протоке между обоих Наннягов, еще не осыпался ров на 130 сажен выказывающийся…» (Словцов П. А., 1838. С. ХV–ХVI).

Имеющиеся в распоряжении ученых факты свидетельствуют о том, что начало истории археологии в Южном Зауралье нужно относить к ХVIII веку. Зарождению интереса к древнему прошлому народов России способствовал, прежде всего, вектор активности правительства Российской империи. Петр Великий своими указами (например, от 1718 года) и действиями провозгласил в России эпоху сохранения культурного наследия: собирательства «курьезных раритетов», диковинных вещей и реставрации, например памятников архитектуры исламской цивилизации Волжской Булгарии в Великом Болгаре. Возможно, на этот шаг монарха подвигли не только экскурсии в музеи, мюнц-кабинеты во время его путешествия по Западной Европе и создание Кунсткамеры в Петербурге, но и бесценная Сибирская коллекция предметов, извлеченных из древних курганов Сибири и Урала, подаренная царскому сыну первым губернатором Сибири, князем М. П. Гагариным. Петром I были инициированы работы и по созданию первого Атласа Российской империи (1745 год).

(Не могу не упомянуть, что мне посчастливилось, благодаря известному в Челябинске географу А. Д. Сысоеву, держать этот бесценный документ в руках и листать его драгоценные страницы. — Н. В.)

Присоединение края к Российской империи в ХVIII веке одним из частных следствий имело появление ярких личностей, ориентированных на познание особенностей природы, народонаселения, истории региона.

В первую очередь, следует назвать Петра Ивановича Рычкова. Будучи далеко не рядовым чиновником известной Оренбургской экспедиции, а впоследствии и Оренбургской губернии, он имел, по мнению Г. Х. Самигулова, прямое отношение и к специальным службам того времени. Видимо, и по этой причине П. И. Рычков, судя по его сочинениям, был человеком широко и объективно информированным.

Эта информированность, умноженная природными талантами автора к трансляции знаний, кристаллизовалась прежде всего в «Топографии Оренбургской» (Рычков П. И., 1762). Правительство Российской империи, желая, по различным основаниям, знать страну, которой оно управляло, на протяжении ХVIII столетия несколько раз организовывало дорогостоящие научные экспедиции с приглашением талантливых зарубежных ученых-энциклопедистов и самородков отечественной науки.

Талант этих молодых, амбициозных, энциклопедически образованных иностранцев и первопроходцев российской науки того времени был вторым слагаемым тех грандиозных успехов, которыми завершились эти ученые путешествия. Маршруты исследователей зачастую пролегали через Южный Урал. Результаты путешествий отложились в веках и библиотеках мира в виде ежедневных наблюдений, опубликованных многотомных дневников.

Сами ученые путешественники заслуживают уважения и большего внимания. Все они были яркими личностями, ориентированными на результат, и шли для достижения этого результата на определенные жертвы, не считаясь с опасностью.

Так, для исследования средневекового мавзолея, известного ныне как «Башня Тамерлана» в окрестностях современной Варны в Челябинской области, П.-С. Паллас предпринял небезопасное путешествие в казахскую степь с эскортом из вооруженных казаков. Места эти тогда еще не были территорией Российской империи, а волнения казахов делали опасность реальной.

И. И. Лепехин, опираясь на информацию «старожилых работников», красочно повествует в своих дневниках об удивительных находках русских горняков ХVIII века на Гумешевском руднике в окрестностях современного г. Полевского древних горных разработок и предметов в них.

«Сказывают, что тут нахаживали горные инструменты, как то кайлы, молоты и пр., сделанные из меди; сумки, рукавицы. Кости, деревянные к укреплению штолен подпоры, которые особливую имели твердость и будучи брошены в огонь зеленым горели пламенем со смрадным запахом …» (Лепехин И. И., 1802. Ч. II. С. 276). Автор оговаривается, что сам вещи эти не видел и сожалеет об их утрате.

Общеизвестна несчастливая судьба еще одного ученого путешественника этого периода — И. П. Фалька, безусловно, талантливого исследователя. Колоритно описывает И.-П. Фальк древние горные разработки на медь на Южном Урале. «Вся холмистая страна, особливо между Каргалинскими ручьями, при Самыше, Сакмаре и между Сакмарою и Уралом, у Вязовского редута и выше, за Красноярск, исполнена обвалившимися копями древней чуди и оставленными горными работами, состоявшими по большей части или в ямах глубиной от 1 до 5 сажен, а в поперечнике от 3 до 15 сажен, или в порядочных горных копях со штольнями, штреками, но редко более 7 до 15 сажен глубиной…» (Фальк И.-П., 1824. С. 234–235).

Его интенсивный труд во время путешествия по России закончился душевной болезнью. Ученый заболел и покончил с собой в Казани в 1774 году. Его дневники переведены с немецкого и изданы в России лишь в 1824 году в «Полном собрании ученых путешествий по России» — в рамках проекта издания Императорской академией наук трудов ученых-путешественников.

К сожалению, ХVIII век для археологии Южного Зауралья можно определить в значительной степени и как время утрат. Все сословия новопоселенцев, хлынувших за Урал, на присоединенные территории Сибири — от крестьян до монахов и чиновников — с небывалой энергией бросились к древним курганам за «курганным» золотом. За достаточно короткий промежуток времени наследию древних времен в крае был нанесен сокрушительный и невосполнимый урон.

Вещие слова из «Исторического обозрения Сибири» знаменитого историка Сибири ХIХ века П. А. Словцова: «…если первым покорителям Сибири удалось обирать живых не без огорчения, сыны их обирали мертвых без ропота…». П.-С. Паллас, проезжая в 1771 году вдоль р. Тобол по северу территории современной Курганской области, в дневнике писал: «…лежат по дороге на поле, могильными насыпями испещренном, еще две деревни… Все курганы до последнего взрыты, из чего несомненно заключить можно, что на то употребленный труд был не напрасен и кладоискатели свой расчет при том наблюдал…» (Паллас П.-С., 1786. Ч. II. Кн. 2. С. 66–67).

Ту же безрадостную картину отмечает в своем дневнике и другой исследователь того же периода И.-П. Фальк (Фальк И.-П., 1824. С. 351).

Вряд ли возможно оценить масштабы ущерба, который справедливо именовать историко-культурной катастрофой, причиненного «бугровщиками» — «горбачами» наследию древних культур в тот период.

Так — сложно и ярко — протекал начальный период истории археологической науки в нашем крае в ХVIII веке. В его успехах, прежде всего, видна руководящая рука государства с его финансовой мощью и осознанием существа интереса к решаемому блоку проблем.

Однако уже в это время ощущается выдвижение навстречу правительственным усилиям ярких личностей из общества, таких как П. И. Рычков. Результаты этого мегапроекта впечатляют. Со страниц дневников ученых путешественников и, особенно, из трудов П. И. Рычкова впервые «в полный рост» встают памятники древней истории региона.

Внезапно наступает пробужденье,
С далеких тайн срывается покров.
И вижу я основы всех веков
И бодрствую на крайней их ступени.

Тудор Аргези

Н. Б. Виноградов, доктор исторических наук, научный сотрудник научно-исследовательского и редакционно-издательского отдела ГИМ ЮУ

 З. А. Валиахметова, заведующая научно-фондовым отделом ГИМ ЮУ