Государственный исторический музей Южного Урала

300 000
предметов в фондах
250 000
посещаемость за год
100
проектов и выставок в год

Научные публикации

Г. П. Вяткин: «У нас даже был балкон...»


Государственный исторический музей Южного Урала представляет авторский проект Д. Г. Графова (при участии Е. П. Клавдиенко) — цикл статей, подготовленных по результатам интервью с челябинцами, которые рассказывают о себе и о городе, в котором живут. Это не просто воспоминания, это та самая «историческая память», которая является наиболее ценным источником информации о нашем прошлом. Сегодня публикуем вторую статью. Ее герой — Герман Платонович Вяткин*.


– Герман Платонович, ваше детство пришлось на довоенные и военные годы. В какую школу вы ходили? Где она находилась?

– В школу № 27 по улице Цеховой, 9. Это район завода имени Колющенко. Сейчас она находится во дворах, ее сделали филиалом какой-то другой школы. Я пошел в первый класс в 1943 году. В то время в нашем здании располагался госпиталь. Первый месяц мы ходили в 17-ю школу (женскую), потом уже в 27-ю (мужскую). В 1951/52 учебном году обе эти школы — мужскую и женскую — объединили, к нам перевели девчонок. Я тогда учился в 9-м классе. Вообще, я вам скажу, чисто мужская школа — это плохо. У нас постоянно случались драки, процветала «дедовщина». Надо было кулаками отстаивать свою независимость. Выходишь из школы — тебя обязательно «шмонают», причем свои же ребята. Потом с каждым из них по отдельности «разбираешься».

– А чем питались во время войны? Голодно было?

– Помню, что было темно, холодно. И все время хотелось есть. Всем выдавали карточки и прикрепляли к разным магазинам. Мать работала в подразделении НКВД. Они осуществляли контроль и поверку приборов. Контора и лаборатория находились на площади МОПРа, где сейчас Центральный рынок. Тут стояли небольшие дома. На этой площади был магазин. Туда я ездил за хлебом, прицепившись сзади к трамваю. Однажды уцепился, а карточки сунул в карман. Подъезжаю к магазину — карточек нет. Как выжили мы тогда, не понимаю. Чуть ли не траву ели. Пришлось продать на барахолке отцовский велосипед. Барахолка эта тянулась от улицы Спартака (где сейчас здание по Воровского, 2) примерно до Воровского, 48. Там до революции находился конский рынок, а еще карьеры, в которых добывали глину. В этих карьерах челябинцы купались. А рядом была свалка.

На барахолке можно было найти все что угодно. Когда велосипед продали, мать купила банку топленого масла. Оно стоило две или три ее зарплаты. Хлеб еще там продавали. А в 1941 году, после того как наши зашли в Иран, на барахолке появились кальяны, сахар-песок иранский. Конечно, преступность здесь была высокая: грабежи, воровство, азартные игры… Сидели наперсточники.

– Барахолка работала каждый день или только в субботу и воскресенье?

– Круглый год и с утра до вечера. Только на ночь расходилась. Инвалиды торговали ворованным спиртом. А мы — водой, рубль за кружку. Зимой воду подогревали. Деньги тратили на кино и лакомства. Конфеты из патоки были, три рубля одна штука.

– Барахолка была организована властями?

– Знаю только, что время от времени приезжали на грузовиках военнослужащие, окружали толпу, и начиналась проверка — отлавливали дезертиров. Дело в том, что была в Челябинске подстанция «Южная», которая снабжала Металлургический район водой. Недалеко от нее, ближе к городу, стояли четыре барака. В них сначала размещалось стрелковое училище, а потом училище, в котором учили водителей самоходок. Дезертиры зачастую были оттуда.

– А где вы жили?

– Сперва на улице Спартака (теперь это проспект Ленина). В то время там стояли двухэтажные бревенчатые дома.

– Бараки?

– Нет, не бараки. У нас был бревенчатый восьмиквартирный дом с канализацией и водопроводом. Мы занимали две комнаты, у нас даже был балкон — по тем временам комфортное жилье. Когда отец с фронта вернулся (это был 1946 или 1947 год), мы переехали в деревянный одноэтажный дом в три комнаты (сейчас бы сказали — коттедж). При нем имелся огород соток в шесть или восемь. Место там было сырое, болотистое, но мы как-то жили.

– А в каком районе?

– Это был Кировский район, улица Красная. Если по Красной идти вверх, то после пересечения ее с улицей Воровского еще метров 700–800 до нашего дома, он стоял по правой стороне (если взять за ориентир магазин «Мечта» (бывшая «Диета»), то за ним). Дальше начинался лес. Там все дома были маленькие. У всех имелись сады, огороды. А на левой стороне улицы находилась городская свалка. Жили мы в этом доме до 1963 года, пока его не снесли. Застроили это место хрущевками.

– Расскажите еще что-нибудь об этом месте. Там же много чего еще было — кладбище, например.

– Кладбища там не было. Оно находилось дальше, за областной больницей. Во время войны в областной больнице был один недостроенный корпус (позднее его достроили), там с 1941 года жили пленные немцы. На работу их водили по улице Воровского. А мы в них из рогаток стреляли. А свалка была напротив, ближе сюда, где телефонная станция, вышка. Мы с нее зимой катались на лыжах.

– Куда она потом делась?

– Не знаю. Вывезли, наверное, когда застраивать эти места начали. Я уже в то время там не жил.

– Какие в ваше время были развлечения?

– Самым популярным у нас был кинотеатр «МЮД». Он стоял на углу улиц Кирова и Спартака (проспект Ленина). Денег у нас не было, и мы проникали в здание со двора. Дело в том, что там не было канализации и водопровода. Туалет находился во дворе. Чтобы выйти по нужде, следовало взять контрамарку. Нам оставалось только отобрать у кого-нибудь контрамарку, и мы могли спокойно зайти в здание.

– Ходили ли вы на реку купаться? И вообще, какие были тогда у детей развлечения?

– Была такая ежегодная традиция — 30 апреля все шли купаться на Миасс. В основном ходили на «Чекинку» (бывшая мельница Чекина). Там была плотина, остатки деревянных строений. Запомнилось также катание на троллейбусе. Улица Спартака раньше была мощеной, во время войны по ней пустили троллейбусы. Их привезли из Ленинграда. Я катался на первом троллейбусе, пока меня не укачало совсем. Первая линия шла от улицы Клары Цеткин до ЧТЗ. А до этого здесь ходили автобусы, таких сейчас нет — тесные, маленькие.

– А проспект Ленина был заасфальтирован?

– Да. Есть фотография 1962 года. На ней проспект Ленина и главный корпус ЧПИ. На дороге только одна машина.

– При въезде на Комсомольскую площадь стояла металлическая арка?

– Нет. Она стояла в том месте, где сейчас проспект Ленина пересекается с железной дорогой и улицей Артиллерийской. Вот там и находилась арка «Слава товарищу Сталину!»

– Она сохранялась до начала 1950-х?

– Стояла, пока Сталин был жив. Когда пришел Хрущев, повсюду стали сносить эти конструкции… Недавно вот вспомнилось. На проспекте Ленина был ресторан «Сова». А раньше здесь располагалась сберегательная касса № 20 — самая большая в Челябинске. Перед ее входом стояла гипсовая фигура Сталина, выкрашенная бронзовой краской. Однажды ночью я гулял с девушкой, и мы стали свидетелями того, как этого Сталина убирали. Приехал кран, погрузил статую в грузовик, и тот уехал. Примерно в то же время содрали с той арки надпись «Слава товарищу Сталину!» и повесили «Слава КПСС!» (тогда уже КПСС была). А потом и саму арку разобрали.

– Еще один памятник Сталину стоял на Алом поле, рядом с храмом.

– Да, стоял. Там же был памятник Ленину, который еще в 1924 году установили. Автор Искосков. А напротив него поставили фигуру Сталина. После 1953 года ее убрали. Тут же установили памятные доски с фамилиями героев Великой Отечественной войны.

– Вы что-нибудь слышали о том, что перед ТЮЗом со времен Гражданской войны было какое-то захоронение (некрополь), которое потом перенесли на Митрофановское кладбище?

– Этого я не помню. Знаю только, что возле кинотеатра имени Пушкина было городское кладбище. Когда я ходил в музыкальную школу, я бывал здесь часто. Трубопрокатный завод начал строить здесь дома, и шла расчистка территории. Рабочие вытаскивали из земли гробы и вывозили их на машинах. Помню, достали из могилы гроб, а в нем человек в черной шинели, у него на груди крест и орден. Видимо, белогвардеец.

– Где вы жили потом?

– В начале 1960-х годов я женился и переехал к жене. У нее была комната в «театральном» доме по улице Ленина, 41.

– Сейчас это Российская?

– Нет, Российская раньше была улицей Сталина. У меня бабушка жила на ЧГРЭСе, и адрес у нее был: улица Сталина, 25а (сначала шел первый ряд домов, за ним, вдоль железной дороги,— второй ряд, там все дома были с буквой «а»). Потом я получил квартиру от НИИ металлургии в доме по улице Трудовой. Это рядом с женской колонией на ЧМЗ (Металлургический район). Вскоре при содействии председателя горисполкома Леонида Александровича Ильичева мы сменили квартиру — жена была уже тогда солисткой челябинского балета. Мы переехали на проспект Ленина, 77. Кругом стояли бараки, а река Челябка пересекала проспект Ленина в районе улицы Клары Цеткин — там, где сейчас 14-этажные дома.

– Расскажите еще немного про район ЮУрГУ. Кажется, когда-то здесь стоял трофейный танк. Так ли это? И куда он потом девался?

– Да, «Тигр» там стоял. Я не знаю, как он туда попал. В то время, когда здесь еще не велось строительство политехнического института, тут располагались бараки. Они тянулись до улицы Воровского. Часть бараков составляли 2-й городок НКВД, тут раскулаченные жили. С ними соседствовал барачный поселок Челябстроя. Отсюда шла дорога на Шершни. По одну сторону ее сажали картошку, а с другой стороны была болотина и стоял «Тигр». Внутри него все было загажено, но мы все равно лазили туда. Он был просторный. Кто его там бросил, не знаю.
Одно время на бывшем переселенческом пункте располагалась танковая школа, где готовили механиков-водителей. Они почти ежедневно ездили в лес по этим дорогам, и недалеко от нашего дома проезжали. У них были легкие танки, которые часто ломались и горели, как свечки. Во время войны появились тяжелые танки «Черчилль». Мне в мою 27-ю школу приходилось ходить через большое поле. Так я иногда забирался на танк «Черчилль», и курсанты подвозили меня. Видимо, тогда же и немецкие танки прибыли в училище. «Тигр», про который вы спрашиваете, мне помнится, появился на том месте в 1943 году.




* Герман Платонович Вяткин — президент Южно-Уральского государственного университета (ЮУрГУ), доктор химических наук, профессор (1980), член-корреспондент Российской академии наук (РАН). Родился 1 мая 1935 года в Челябинске. В 1958 году окончил Челябинский политехнический институт (ЧПИ) по специальности «Металлургия черных металлов». В 1958–1959 годах работал горновым на Челябинском металлургическом заводе. В 1959–1966 годах научный сотрудник Челябинского научно-исследовательского института металлургии. В 1963 году защитил кандидатскую диссертацию в Ленинградском политехническом институте. С 1967 года доцент кафедры «Металлургия черных металлов» ЧПИ. В 1977 году защитил докторскую диссертацию. С 1985 года ректор ЧПИ (с 1990 года — Челябинский государственный технический университет, с 1997 года — ЮУрГУ). В 1990–2006 годах председатель президиума Челябинского научного центра Уральского отделения РАН. Награжден орденами Дружбы народов и «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Лауреат премии Президента РФ в области образования. Почетный гражданин Челябинска и Челябинской области. Автор более 260 научных трудов.


18.10.2018

Возврат к списку